vazelin63 (vazelin63) wrote in libertarians_ru,
vazelin63
vazelin63
libertarians_ru

Categories:

М. Ротбард "Экономическая мысль до А. Смита" Глава третья, часть седьмая

3.7 Ученик: св. Антонино Флоренский


Главный ученик св. Бернардина высоко чтимый Антонино Флоренский (1389–1459) был не намного моложе своего учителя.

Антонино приобрел авторитет в основном благодаря своим  многочисленным трудам,  в особенности огромному Thomistic Summa Moralis Theologiae (1449), первому трактату новой науки моральной теологии. В моральной теологии или казуистике богослов применяет абстрактные принципы теологии и этики к многочисленным эмпирическим данным повседневной жизни: говоря коротко, богословие и нравственность выводятся из научных абстракций и применяются к повседневности.
Новаторская работа Summa Антонино о моральной теологии стала исключительно значимой. На протяжении следующих 150 лет на нее постоянно ссылались, за этот период она выдержала 24 переиздания. Его более краткая работа Confessionals  (1440), руководство для исповедников, за те же полтора столетия переиздавалась 30 раз.
В биографиях и в характерах Антонина и его наставника Бернардина наблюдаются поразительные параллели. Антонино был сыном мелкого чиновника, флорентийского нотариуса, Никколо де Пьероццо Флорентийского. Его нарекли Антонио, однако, со временем повсеместно стали называть уменьшительным Антонино из-за небольшого роста, и это прозвище было официально вписано в церковные святцы. Несмотря на слабое здоровье, Антонино рано присоединился к строгой ветви наблюдателей ордена доминиканцев. Его редкий административный талант раскрылся рано, и вскоре Антонино стал настоятелем доминиканского монастыря Кортона, а впоследствии занимал аналогичные должности в Неаполе и Риме. После этого, в 1433 году, Антонино назначается генеральным викарием доминиканских монастырей Ломбардии, а спустя четыре года — всей центральной и южной Италии. Помимо этой должности Антонино сохранял также пост настоятеля монастыря Сан-Марко во Флоренции.
В 1445 году папа Евгений IV, вероятно, по совету великого художника Ренессанса фра Анжелико, назначил Антонино архиепископом Флоренции. Будучи человеком скромным, Антонино, следуя примеру Бернардина, упорно отказывался от этой должности. Рассказ современника гласит, что папа отдал строгий приказ Антонино вступить в должность, и тот принял ее только под страхом отлучения. Как бы там ни было, св. Антонино до конца своей жизни отказывался надевать епископские одежды и продолжал носить белое одеяние и черный плащ простого доминиканского монаха. По иронии судьбы в 1459 году, когда Антонино умер, хоронили его с огромной помпой и со всеми почестями.
Несмотря на свое нежелание занимать должности, Антонино проявил себя выдающимся администратором и судьей, которому приходилось ежедневно принимать многочисленные экономические решения. Пребывая во Флоренции, он с головой погрузился в финансово-экономическую деятельность этого самого передового центра капитализма того времени.
Святого Антонино и св. Бернардина привычно называют двумя великими схоластическими мыслителями и экономистами.  Однако Антонино был лишь популяризатором и казуистом; в своем анализе он только воспроизводил точку зрения поистине великого и оригинального мыслителя св. Бернардина. Оба они были прекрасно знакомы с экономической практикой своего времени, причем Антонино был родом из Флоренции, крупнейшего банковского центра Европы. Хотя при этом оба были строгими аскетами, и эта напряженность и противоречивость аскетизма нашла свое отражение в их произведениях и сказалась на их биографиях.
Антонино, как правило, просто воспроизводил аналитические выкладки Бернардина. Однако в своем изложении теории ценности Антонино особый акцент сделал на важном положении Аквината, что любой обмен на рынке взаимовыгоден для обеих сторон, поскольку каждому в результате обмена становится лучше, чем было до него. Добровольный обмен является справедливым. И все же Антонино, по-видимому, более сочувственно, чем его наставник, относился к государственному регулированию цен, которое повсюду, где оно осуществляется, должно быть морально обязывающим. Всякая цена на черном рынке,  превышающая установленную законом, является греховной.
Рассуждая о справедливой заработной плате, Антонино повторяет рассуждения Бернардина, добавляя собственный материал, основанный на обширном знании развитой флорентийской шерстяной промышленности. Заработная плата рабочего правильно определяется общей оценкой рынка, и любая попытка создать профсоюз работников стала бы вредным вмешательством. Такая точка зрения неявно одобряла флорентийскую практику, ставившую вне закона союзы рабочих-шерстянщиков, считая их незаконными и «заговорщицкими». А вот монопольная Шерстяная гильдия суконных фабрикантов была законной; и это неудивительно, поскольку она находилась под контролем правительства Флоренции. В трудах Антонино при обсуждении условий труда слово «гильдия» не встречается; чутье подсказывало ему, вероятно,  что этот спорный вопрос разумнее обходить стороной.
Несмотря на то, что Антонино был преданным учеником своего учителя, между этими двумя мирскими святыми имелись все же определенные, хотя и весьма тонкие различия. Хотя Антонино был лучше знаком с миром бизнеса, он, как это ни парадоксально, в значительной степени был большим моралистом. Так одним из многочисленных произведений Антонино был памфлет «О женских модах» (De ornate mulierum), в котором он многословно и громогласно выступил против использования женщинами румян, накладных волос, модных причесок и прочей мишуры. Его склонности к морализаторству способствовала, конечно же, и его новаторская работа в области казуистики. Подобным образом он обрушился и на художников, осуждая все, кроме религиозного искусства, сделав исключение лишь для работ своего друга Фра Анжелико. Антонино особенно расстраивался из-за картин на нерелигиозные темы, дававших художникам возможность изображать обнаженных женщин не ради красоты, но чтобы пробудить чувство либидо. (Антонино сделал, однако, и такое интеллектуальное наблюдение, что цена картин определяется мастерством художника, а не количеством вложенного труда.) Строгие воззрения Антонино распространялись также и на музыку, где он призывал вернуться к суровому григорианскому хоралу и запретить греховное использование контрапункта, а также популярных и даже непристойных баллад.
Что касается сугубо экономических проблем, то и здесь очевиден повышенный морализм Антонино.  В отличие от своего наставника, Антонино в основном осуждал операции с иностранной валютой как неявно ростовщические. Как изумленно замечает Раймон де Рувер: «Этот совет, если ему следовать, привел бы к полному упразднению банковского дела. Довольно странное отношение со стороны архиепископа ведущего банковского центра Западной Европы. Большинство теологов были более мягкими, хотя и менее последовательными…»
5. Raymond de Roover, San Bernardino of Siena and Sant'Antonino Of Florence (Boston: Baker Library, 1967), p. 37.
Разглагольствования Антонина против ростовщичества были столь же яростными, как и у Бернардина, и то обстоятельство, что он был папским уполномоченным по искоренению ростовщичества в Тоскане, их только усиливало. Антонино, непримиримый обличитель ростовщичества, свел воедино все возможные аргументы в их самой суровой интерпретации. Как заявляет профессор Нунан
... будучи более систематическим, Антонино был гораздо более суровым, чем многие из его предшественников ... Антонино свел все строгие правила ранних учений о ростовщичестве в единый свод. Ни один последующий автор уже не будет столь же суровым, столь же бескомпромиссным, столь же истинно преданным логике ранних концепций, как он.
6. John T. Noonan, Jr, The Scholastic Analysis Of Usury (Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1957), p. 77.
Более того, Антонино, не отставая от Бернардина, истерически поносил ростовщичество. Ростовщичество «дьявольское»; это великая блудница из 17 главы Апокалипсиса, «которая восседает на многих водах, с которой цари земные любодействовали». Не только сами ростовщики, но все, кто принимает участие в ростовщичестве «достойны вечной погибели». Ростовщичество, согласно Антонино, это хуже, чем грех прелюбодеяния или убийства, потому что он повторяется снова и снова, тогда как те грехи нерегулярны. Ростовщик пребывает в состоянии «вечного греха». И это еще не все: ростовщичество проклинает наследников грешника, ибо грех не искуплен до тех пор, пока ростовщик или его имущество не подвергнутся реституции и не будут возвращены начисленные проценты. Ростовщичество, согласно Антонино, присутствует везде, оно всепроникающе.
И все-таки Антонино тоже допускает lucrum cessans  (упущенная выгода) в качестве законного источника взимания процента. Однако при этом заявляет, будучи предельно обеспокоенным даже малейшим намеком на присутствие ростовщичества, что lucrum cessans никогда не следует советовать применять на практике.
Трагично, что субъективная теория полезности, разработанная в XIII веке Петром Иоанном Оливи,  вновь открытая св. Бернардином через два столетия и распространявшаяся далеко и широко его учеником св. Антонино, умерла вместе с этим флорентийским святым. Даже испанские схоласты конца XVI века не поднялись до таких высот, за исключением некоторых моментов, какие были достигнуты в томистской традиции и в традиции полезности. И только австрийская школа конца XIX века независимо воспроизвела и развила субъективную теорию ценности Оливи, и только в 1950-е годы данное направление схоластической мысли было открыто заново.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments