Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

М. Ротбард "Экономическая мысль до А. Смита" Глава третья, часть седьмая

3.7 Ученик: св. Антонино Флоренский


Главный ученик св. Бернардина высоко чтимый Антонино Флоренский (1389–1459) был не намного моложе своего учителя.

Антонино приобрел авторитет в основном благодаря своим  многочисленным трудам,  в особенности огромному Thomistic Summa Moralis Theologiae (1449), первому трактату новой науки моральной теологии. В моральной теологии или казуистике богослов применяет абстрактные принципы теологии и этики к многочисленным эмпирическим данным повседневной жизни: говоря коротко, богословие и нравственность выводятся из научных абстракций и применяются к повседневности.
Новаторская работа Summa Антонино о моральной теологии стала исключительно значимой. На протяжении следующих 150 лет на нее постоянно ссылались, за этот период она выдержала 24 переиздания. Его более краткая работа Confessionals  (1440), руководство для исповедников, за те же полтора столетия переиздавалась 30 раз.
В биографиях и в характерах Антонина и его наставника Бернардина наблюдаются поразительные параллели. Антонино был сыном мелкого чиновника, флорентийского нотариуса, Никколо де Пьероццо Флорентийского. Его нарекли Антонио, однако, со временем повсеместно стали называть уменьшительным Антонино из-за небольшого роста, и это прозвище было официально вписано в церковные святцы. Несмотря на слабое здоровье, Антонино рано присоединился к строгой ветви наблюдателей ордена доминиканцев. Его редкий административный талант раскрылся рано, и вскоре Антонино стал настоятелем доминиканского монастыря Кортона, а впоследствии занимал аналогичные должности в Неаполе и Риме. После этого, в 1433 году, Антонино назначается генеральным викарием доминиканских монастырей Ломбардии, а спустя четыре года — всей центральной и южной Италии. Помимо этой должности Антонино сохранял также пост настоятеля монастыря Сан-Марко во Флоренции.
В 1445 году папа Евгений IV, вероятно, по совету великого художника Ренессанса фра Анжелико, назначил Антонино архиепископом Флоренции. Будучи человеком скромным, Антонино, следуя примеру Бернардина, упорно отказывался от этой должности. Рассказ современника гласит, что папа отдал строгий приказ Антонино вступить в должность, и тот принял ее только под страхом отлучения. Как бы там ни было, св. Антонино до конца своей жизни отказывался надевать епископские одежды и продолжал носить белое одеяние и черный плащ простого доминиканского монаха. По иронии судьбы в 1459 году, когда Антонино умер, хоронили его с огромной помпой и со всеми почестями.
Несмотря на свое нежелание занимать должности, Антонино проявил себя выдающимся администратором и судьей, которому приходилось ежедневно принимать многочисленные экономические решения. Пребывая во Флоренции, он с головой погрузился в финансово-экономическую деятельность этого самого передового центра капитализма того времени.
Святого Антонино и св. Бернардина привычно называют двумя великими схоластическими мыслителями и экономистами.  Однако Антонино был лишь популяризатором и казуистом; в своем анализе он только воспроизводил точку зрения поистине великого и оригинального мыслителя св. Бернардина. Оба они были прекрасно знакомы с экономической практикой своего времени, причем Антонино был родом из Флоренции, крупнейшего банковского центра Европы. Хотя при этом оба были строгими аскетами, и эта напряженность и противоречивость аскетизма нашла свое отражение в их произведениях и сказалась на их биографиях.
Антонино, как правило, просто воспроизводил аналитические выкладки Бернардина. Однако в своем изложении теории ценности Антонино особый акцент сделал на важном положении Аквината, что любой обмен на рынке взаимовыгоден для обеих сторон, поскольку каждому в результате обмена становится лучше, чем было до него. Добровольный обмен является справедливым. И все же Антонино, по-видимому, более сочувственно, чем его наставник, относился к государственному регулированию цен, которое повсюду, где оно осуществляется, должно быть морально обязывающим. Всякая цена на черном рынке,  превышающая установленную законом, является греховной.
Рассуждая о справедливой заработной плате, Антонино повторяет рассуждения Бернардина, добавляя собственный материал, основанный на обширном знании развитой флорентийской шерстяной промышленности. Заработная плата рабочего правильно определяется общей оценкой рынка, и любая попытка создать профсоюз работников стала бы вредным вмешательством. Такая точка зрения неявно одобряла флорентийскую практику, ставившую вне закона союзы рабочих-шерстянщиков, считая их незаконными и «заговорщицкими». А вот монопольная Шерстяная гильдия суконных фабрикантов была законной; и это неудивительно, поскольку она находилась под контролем правительства Флоренции. В трудах Антонино при обсуждении условий труда слово «гильдия» не встречается; чутье подсказывало ему, вероятно,  что этот спорный вопрос разумнее обходить стороной.
Несмотря на то, что Антонино был преданным учеником своего учителя, между этими двумя мирскими святыми имелись все же определенные, хотя и весьма тонкие различия. Хотя Антонино был лучше знаком с миром бизнеса, он, как это ни парадоксально, в значительной степени был большим моралистом. Так одним из многочисленных произведений Антонино был памфлет «О женских модах» (De ornate mulierum), в котором он многословно и громогласно выступил против использования женщинами румян, накладных волос, модных причесок и прочей мишуры. Его склонности к морализаторству способствовала, конечно же, и его новаторская работа в области казуистики. Подобным образом он обрушился и на художников, осуждая все, кроме религиозного искусства, сделав исключение лишь для работ своего друга Фра Анжелико. Антонино особенно расстраивался из-за картин на нерелигиозные темы, дававших художникам возможность изображать обнаженных женщин не ради красоты, но чтобы пробудить чувство либидо. (Антонино сделал, однако, и такое интеллектуальное наблюдение, что цена картин определяется мастерством художника, а не количеством вложенного труда.) Строгие воззрения Антонино распространялись также и на музыку, где он призывал вернуться к суровому григорианскому хоралу и запретить греховное использование контрапункта, а также популярных и даже непристойных баллад.
Что касается сугубо экономических проблем, то и здесь очевиден повышенный морализм Антонино.  В отличие от своего наставника, Антонино в основном осуждал операции с иностранной валютой как неявно ростовщические. Как изумленно замечает Раймон де Рувер: «Этот совет, если ему следовать, привел бы к полному упразднению банковского дела. Довольно странное отношение со стороны архиепископа ведущего банковского центра Западной Европы. Большинство теологов были более мягкими, хотя и менее последовательными…»
5. Raymond de Roover, San Bernardino of Siena and Sant'Antonino Of Florence (Boston: Baker Library, 1967), p. 37.
Разглагольствования Антонина против ростовщичества были столь же яростными, как и у Бернардина, и то обстоятельство, что он был папским уполномоченным по искоренению ростовщичества в Тоскане, их только усиливало. Антонино, непримиримый обличитель ростовщичества, свел воедино все возможные аргументы в их самой суровой интерпретации. Как заявляет профессор Нунан
... будучи более систематическим, Антонино был гораздо более суровым, чем многие из его предшественников ... Антонино свел все строгие правила ранних учений о ростовщичестве в единый свод. Ни один последующий автор уже не будет столь же суровым, столь же бескомпромиссным, столь же истинно преданным логике ранних концепций, как он.
6. John T. Noonan, Jr, The Scholastic Analysis Of Usury (Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1957), p. 77.
Более того, Антонино, не отставая от Бернардина, истерически поносил ростовщичество. Ростовщичество «дьявольское»; это великая блудница из 17 главы Апокалипсиса, «которая восседает на многих водах, с которой цари земные любодействовали». Не только сами ростовщики, но все, кто принимает участие в ростовщичестве «достойны вечной погибели». Ростовщичество, согласно Антонино, это хуже, чем грех прелюбодеяния или убийства, потому что он повторяется снова и снова, тогда как те грехи нерегулярны. Ростовщик пребывает в состоянии «вечного греха». И это еще не все: ростовщичество проклинает наследников грешника, ибо грех не искуплен до тех пор, пока ростовщик или его имущество не подвергнутся реституции и не будут возвращены начисленные проценты. Ростовщичество, согласно Антонино, присутствует везде, оно всепроникающе.
И все-таки Антонино тоже допускает lucrum cessans  (упущенная выгода) в качестве законного источника взимания процента. Однако при этом заявляет, будучи предельно обеспокоенным даже малейшим намеком на присутствие ростовщичества, что lucrum cessans никогда не следует советовать применять на практике.
Трагично, что субъективная теория полезности, разработанная в XIII веке Петром Иоанном Оливи,  вновь открытая св. Бернардином через два столетия и распространявшаяся далеко и широко его учеником св. Антонино, умерла вместе с этим флорентийским святым. Даже испанские схоласты конца XVI века не поднялись до таких высот, за исключением некоторых моментов, какие были достигнуты в томистской традиции и в традиции полезности. И только австрийская школа конца XIX века независимо воспроизвела и развила субъективную теорию ценности Оливи, и только в 1950-е годы данное направление схоластической мысли было открыто заново.

М. Ротбард "Экономическая мысль до А. Смита" Глава вторая, часть шестая



1.6      Богословы Парижского университета

В Средние века богословие было царицей «наук»: т.е. интеллектуальных дисциплин, представляющих истину и мудрость. Однако в эпоху Раннего Средневековья для богословия настали тяжелые времена, и юристам — романистам и канонистам — оставалось лишь внедрять этические системы в право и в дела человеческие. Новый расцвет богословия начался в начале XII в. в Парижском университете под руководством известного Пьера Абеляра.
С тех пор Париж стал столь же значимыми для средневекового богословия, как Болонья для римского и канонического права. Однако на протяжении оставшейся части XII века богословы сосредоточились лишь обдумывании и выработке метафизических и онтологических вопросов, оставив социальную этику юристам. Пьер Пуатье, ставший позднее доминирующим регентом богословия в соборной школе Нотр-Дам в Париже, в стиле, характерном для богословов XII века, заявил, что такие неоднозначные вопросы, как ростовщичество, должны быть оставлены на усмотрение юристов по каноническому праву.
Collapse )

М. Ротбард "Экономическая мысль до А. Смита" Глава вторая, часть пятая





Запрет, наложенный канонистами на ростовщичество




43
Значительное ослабление морально-этических и юридических ограничений и запретов в отношении торговли, на которое пошли канонисты и романисты в Средние века не распространялось, к сожалению, на суровые запреты, наложенные на ростовщичество. Современные люди думают, что «ростовщичество» — это когда запрашивают очень высокие процентные ставки по кредиту, однако до недавнего времени смысл этого понятия был совершенно иным. «Ростовщичество» в классическом понимании не предполагает вообще никакого процента по кредиту, вне зависимости от того, насколько он может быть мал. Запрет ростовщичества был запретом на начисление любых процентов по кредиту.
Collapse )

М. Ротбард "Экономическая мысль до А. Смита" Глава вторая, часть вторая


Как ранние христиане относились к торговцам

В Средние века не только римское право оказывало влияние на экономические идеи. Двойственная позиция ранней христианской традиции также имела очень большое значение.

И в Ветхом, и в Новом Завете экономические вопросы едва ли находятся в центре внимания. Разбросанные по всему тексту высказывания на экономические темы противоречивы и могут пониматься неоднозначно. Громогласное порицание чрезмерной любви к деньгам не обязательно подразумевают враждебность по отношению к торговле или к богатству. Однако в Ветхом завете вновь и вновь повторяется один весьма примечательный, почти кальвинистский мотив, восхваляющий труд как таковой. В отличие греческих философов, презрительно относившихся к труду, Ветхий Завет наполнен проповедями о пользе труда: от «плодитесь и размножайтесь» книги Бытия до «Наслаждайся жизнью в своем труде, которым ты трудишься под солнцем» Екклесиаста. Как ни странно, эти призывы к труду часто сопровождаются предостережениями против накопления богатства. Позже, в II веке до н.э., иудейский автор апокрифической книги «Екклезиастик» заходит так далеко, что превозносит труд в качестве священного призвания.

В греческих списках библейского текста (александрийском, синайском, Ефрема Сирина) книга надписывается «Премудрость Иисуса сына Сирахова», каковое наименование перешло в славянский и русский переводы. В Ватиканском списке — «Премудрость Сираха», в Вульгате — «Liber Iesu filii Sirach, seu Ecclesiasticus» (не путать с «Liber Ecclesiastes»). Наименования: «Премудрость Иисуса, сына Сирахова» и «Премудрость Сираха» указывают на писателя книги (L:29; LI:1), а «Екклезиастик» — на её поучительный характер. — пер.

Те, кто занят ручным трудом, пишет он: «поддерживают целостность ткани мира, и их молитва содержится в самой практике их торговли». Тем не менее, стремление к деньгам им осуждается, и к торговцам он обычно относится с глубоким подозрением: «Купец едва ли удержится от соблазна, и торговец не будет признан свободным от греха». И при этом, в этой же книге «Премудрости…» читателя учат не стыдиться прибыли или успеха в бизнесе.

33
Отношение к труду и торговле ранних христиан, в том числе Иисуса и апостолов, было окрашено напряженным ожиданием неминуемого конца света и пришествия Царства Божия. Очевидно, что если человек ожидает приближающегося конца света, то он не склонен проявлять терпение и заниматься такими видами деятельности, как инвестирование или накопление богатства; скорее проявится склонность вести себя подобно цветам полевым, последовать за Иисусом и забыть о мирских делах. Именно в этом контексте мы должны понимать знаменитые слова Святого Павла «любовь к деньгам есть корень всех зол».

В книгах Нового Завета, авторство которых приписывается св. Иоанну и которые датируются примерно 100 г. н.э., автор ясно дает понять, что христианская церковь отказалась от идеи неминуемого конца света. Однако эллинистическое наследие и Евангелия способствовали тому, что отцы ранней церкви пересмотрели свои взгляды на мир и на хозяйственную деятельность и принялись метать громы и молнии по адресу богатства и торговцев, стремящихся к накоплению этого богатства. Отцы церкви выступали против коммерческой деятельности, поскольку таковая обязательно несет на себе печать греха, ибо почти всегда сопровождается обманом и мошенничеством. Возглавил это движение мистический и апокалиптический Тертуллиан (160–240), выдающийся карфагенский адвокат, обратившийся в конце жизни в христианство и, в конечном итоге, основавший собственную еретическую секту.

Для Тертуллиана атака на торговцев и на стяжательство была неотъемлемой частью общей филиппики против светского мира, который, как он ожидал, в любой момент может оказаться на мели ввиду избыточного населения, поэтому скоро на землю обрушатся «эпидемии, голод, войны и разверзшаяся земля станет поглощать целые города», как ужасное решение проблемы перенаселения.

Два столетия спустя яростный Святой Иероним (около 340–420), получивший образование в Риме, однако подпавший под сильное влияние восточных отцов, провозгласил, что торговля порочна, поскольку выгода одного человека всегда достигается за счет потери другого: «Все богатство приходят от неправды, ибо если никто не потерял, другой не сможет найти. Следовательно, как я полагаю, общее мнение право, когда утверждает, что «человек богатый неправеден или является наследником неправедного».
И все-таки есть еще один звучащий диссонансом мотив, даже у самого Иеронима, который в то же самое время заявил, что «мудрый человек с богатством имеет большую славу, чем тот, кто обладает одной лишь мудростью», поскольку он может совершить больше добрых дел; «богатство не препятствие для богатого человека, который пользуется им правильно».

Из ранних отцов церкви возможно самое разумное отношение к богатству и стремлению делать деньги продемонстрировал уроженец Афин и восточный церковный иерарх Климент Александрийский (c.150–215).
Климент учил, что имущество должно использоваться для блага общества, и в то же время поддерживал частную собственность и накопление богатства. Он раскритиковал аскетический идеал избавления себя от своей собственности, назвав его глупым. Как мудро выразился Климент, затронув тему естественного закона:

«Мы не должны отвергать богатства, которое может принести пользу нашему соседу. Имущество создавалось для того, чтобы им владели; блага называются благами, потому что они действительно творят благо, и они были посланы Богом во благо людей: они всегда под рукой и служат материалом, инструментом для правильного использования теми, кто знает, как их использовать».

34
Климент также продемонстрировал свое трезвое отношение к бездомным беднякам. Если жизнь без имущества столь желанна, отметил он,

«… тогда вся толпа пролетариев, изгоев и попрошаек, живущих впроголодь, все эти жалкие изгои на улицах, хотя они живут не ведая Бога и Его справедливости, окажутся самыми благословенными и самыми религиозными и единственными кандидатами на жизнь вечную просто потому, что у них нет ни гроша за душой ...»

Самым значительным из отцов ранней Церкви был великий Св. Августин (354–430), живший во времена разграбления Рима в 410 г. и распада Римской империи, который смотрел в будущее, обозревая пост-античный мир, на который ему было суждено оказать значительное влияние.
Аврелий Августин родился в Нумидии в Африке, получил образование в Карфагене и стал профессором риторики в Милане. Приняв крещение в возрасте 32 лет, Св. Августин стал епископом в городе Гиппоне, неподалеку от Карфагена, в своей родной Северной Африке. Римская империя приняла христианство столетием раньше, при Константине, и Августин создавал свой великий труд «О граде божьем» в качестве опровержения обвинения в том, что принятие христианства привело к падению Рима.

Высказывания Августина, отражающие его экономические взгляды, разбросаны по всей книге «О граде божьем» и встречаются в других его произведениях, оказавших столь значительное влияние. Однако он со всей определенностью и, предположительно, независимо от Аристотеля, пришел к пониманию того, что цены, которые люди платят за блага, ценность, которую они придают этим благам, определяется не каким-то объективным критерием или рангом этих благ в природном порядке, но потребностями самих людей. Эту концепцию можно считать, по крайней мере, базисом теории субъективной ценности, которая в последующем будет разработана австрийской школой. Он также отметил, что желание покупать дешево и продавать дорого является общим для всех людей.

Более того, Августин стал первым из отцов церкви, кто высказал положительное отношение к роли торговца. Отвергая обычные святоотеческие обвинения торговцев, Августин отметил, что купцы оказывают полезную услугу, перевозя блага на большие расстояния и продавая их потребителям. Поскольку в соответствии с христианскими принципами «трудящийся достоин награды своей», то и купец тоже заслуживает компенсации за свою деятельность и за свой труд.

На обычные обвинения в том, что коммерческой торговле неотъемлемо присущи обман и мошенничество, Августин убедительно отвечал, что любые подобные обманы и вероломство оказывались виной не торговли, а самого торговца. Подобные грехи есть следствие порочности самого человека, а не его занятия. В конце концов, указал Августин, сапожники и земледельцы также способны на обман и вероломство, однако отцы церкви не осуждают их занятий, и не расценивают эти занятия в качестве зла как такового.

35
Эта фраза, снимающая с торговцев пятно имплицитного зла, оказала чрезвычайно большое влияние в последующие века, и постоянно цитировалась в период расцвета христианской мысли в XII и в XIII веках.
Менее значительным, но все же важным вкладом в общественную мысль стала сделанная Св. Августином переоценка отношения античного мира к человеческой личности. Согласно представлениям греческих философов индивидуальная личность должна формоваться таким образом, чтобы соответствовать потребностям и желаниям полиса. Диктат полиса с необходимостью означал статичное общество, которое не приемлет никаких инновационных предпринимателей, пытающихся вырваться из рамок существующего шаблона. Однако Св. Августин сделал акцент на личности человека, который стремится раскрыть себя и, следовательно, с течением времени прогрессирует. Таким образом, глубокое внимание Августина к человеку, по крайней мере косвенно, способствовало установлению такого отношения, которое благоприятствует инновациям, экономическому росту и развитию. Однако на самом деле христианские богословы и философы XIII века, развивавшие идеи Августина, не очень акцентировали этот аспект его размышлений. Какая ирония судьбы, что человек, подготовивший почву для оптимизма и появления теории человеческого прогресса, лежа на своем смертном одре, стал свидетелем того, как орды варваров осаждают его любимый город Гиппон.

Хотя Св. Августин положительно оценивал роль торговца, он также приветствовал, хоть и не столь тепло, социальную роль правителей государства. С одной стороны, Августин использовал и расширил притчу Цицерона, в которой показывается, что Александр Великий был просто-напросто пиратом, только с большой буквы, и что государство есть ничто иное, как крупномасштабная и оседлая банда грабителей. В своей знаменитой книге «О граде Божием» Августин вопрошает:

«И поэтому, если правосудие отброшено, какие могут быть царства, помимо огромных банд разбойников? Что есть разбойничья шайка, как не маленькое царство? Шайка тоже является группой людей, которыми посредством своих приказов управляет вожак, которые связаны рамками общественного договора и которые делят свою добычу в соответствии с принятыми законами. Если она постоянно пополняется отчаянными людьми, то эта чума распространяется в такой степени, что занимает территорию и определенное положение, захватывает города и подчиняет себе людей, и тогда она с большим основанием называется царством, и это название теперь принадлежит ей открыто, но не потому, что исключена алчность, но ввиду безнаказанности. Именно таков был элегантный и истинный ответ, данный Александру Великому неким пиратом, которого он захватил. Когда царь спросил его, о чем он думал, когда досаждал тем, кто плавает по морю, он ответил с дерзкой независимостью: «О том же, что и ты, когда ты досаждаешь целому миру! Ибо я делаю это, имея лишь небольшой корабль, и меня называют пиратом. А ты делаешь это, обладая огромным флотом, и тебя называют императором».

I. Saint Augustine, The City of God (Cambridge, Mass.: Loeb Classical Library/Harvard University Press, 1963), Vol. II, Book IV, IV, p. 17.

Тем не менее, Августин заканчивает тем, что одобряет роль государства, даже если это разросшаяся до огромных масштабов шайка разбойников. И хотя он делал акцент на роли индивида, в противовес полису, Августин, во вполне докальвинистском духе, подчеркивал также порочность человека и его развращенность. В этом падшем, порочном и грешном мире государственное правление, хоть оно неприятно и основано на принуждении, становится необходимым. Таким образом, Августин поддержал насильственное подавление христианской церковью Северной Африки ереси донатистов, по-настоящему веривших, в отличие от Августина, в то, что все цари обязательно являются злом.

36
Однако уподобление главы государства атаману разросшейся шайки разбойников в своем исходном антигосударственном контексте в конце XI века было возрождено великим папой Григорием VII в ходе его борьбы с королями Европы за проведение его григорианских реформ. Подобные горькие настроения протеста против власти государства время от времени возникали в начале христианской эры и в Средние века.

Полный текст второй главы вы найдете на сайте

http://www.zelenovbooks.com/
  • elwaver

А почему бы не разбомбить Иран?!

Неоконсерваторам* и прочим диванным коммандос посвящается.

Ведь, это так неоконсервативно!
Ведь, там живут тираны, которые угнетают христиан (именно по этой причино) и женщин.
Почему бы не построить в этой полусветский стране настоящую исламскую демократию?

Оригинал взят у grigor_yan в Христианский Иран
Оригинал взят у gm_dar в Христианский Иран

нерка

Давно хотел рассказать об Иране, но все руки не доходят. Уж больно много нужно рассказывать об этой удивительной стране, населенной красивыми людьми и украшенной неземной красоты архитектурой, древнейшем на земле и очень молодом государстве, о котором распространяют много ерунды и мало что знают правдивого.

Один из мифов - гонения на христиан и евреев. Начнем с последних: в Тегеране проживает 8,8 млн человек, работает 17 синагог. Один еврей - член парламента (меджлиса) отстаивает интересы евреев. В Москве (если я не ошибаюсь) 3 или 4 синагоги и еврея-парламентария нет. Евреи в Госдуме есть, возможно они помогают своим общинам, но делают это на добровольной основе, как частные лица.
Так же нет в нашем парламенте и депутата, отстаивающего (представляющего) интересы РПЦ. Я понимаю, что сейчас многие скажут, что наша дума полна клоунов, которые бьют копытами в грудь, доказывающими свою православность в десятом колене коммунистов-ленинцев, но я пишу о сугубо формальном признаке.

Это вовсе не означает, что в Иране нет проблем с иудеями или христианами, но в представлении мировых СМИ она явно преувеличенна.

Христиан в Иране действительно мало. В основном это армяне. Проживают они в Иране сотни лет, но большое количество переселилось после жуткой резни в Армении в 1915 году. По всему Ирану у армян около 40 храмов. Все они действуют открыто, украшены крестами, войти может всякий. У армян два представителя в парламенте.

Иранские власти дали армянам свободы невероятные. В Тегеране есть огромный армянский центр со школой, спортзалом, стадионом, бассейном. На его территории иранские законы почти не действуют: есть спиртное, женщины ходят с непокрытой головой и плавают в бассейне вместе с мужчинами. Спиртное вообще запрещено в Иране, за его массовую поставку можно легко получить виселицу, но армянам разрешают ввозить не только для богослужебных целей, но и для личного потребления в умеренных количествах. Я был на армянской свадьбе в Тегеране - шампанское стояло на столе. Как оно попадает в страну даже великий армянский фокусник Арутюн Акопян не смог бы разгадать. Кстати, местные мусульмане тоже пьют. Не в таких количествах, как в других странах, но выпивохи есть. Где берут спиртное не знаю. В аэропорту отбирают все, даже не пробуйте ввозить - кроме неприятностей ничего не получите. Никакой открытой продажи нет. Наркоманов гораздо меньше, чем у нас. На учете по всей стране стоит всего 250 тысяч. За распространение наркотиков виселица, за употребление принудительное лечение и постановка на учет.

В Исфахане (большой и древний город в 340 км от Тегерана) есть целый армянский городок Новая Джульфа. Ему уже более 400 лет. В районе множество церквей и большой религиозный центр. В него мы сейчас и зайдем.

Collapse )

*автор прекрасно понимает разницу между неоконом и палеоконом/палеолибертарианцем.
here we are
  • ancapi

Саудовская принцесса: капитализм и эволюция освободят наших женщин

Продолжим развивать исламистскую тему.
Всем "леволиберальным" и "правоконсервативным" гордым свидомым экспертам хорошо известно: религия - это зло, ислам - это двойное зло, монархия - это тройное зло, а Саудовская Аравия - ну, это практически как обитель Дьявола на Земле.
Проблема тут только в том, что все эти нахлобученные "эксперты" и борцуны с "исламофашизмом" и за какие-то там "права" по всем пунктам не правы - попросту,  не знают и не желают знать ровным счётом ничего.

Во-первых, существуют десятки видов "ислама" - от социалистического суннизма Каддафи и марксистского шиизма-хомейнизма до ваххабизма и миролюбивого трансцедентного ислама -  суфизма.
Кто же из них "истинный ислам"? С кем воюем? Кого танками давить будем? Набитые до отказа советской исторической наукой, надутые пафосом "эксперты" молчат, не дают ответа - наверное, они только что узнали слово суфизм и уже срочно лезут в википедию..

Во-вторых, монархия исторически - это не абсолютное зло, а даже..наоборот. Кто еще не просветился -  читайте по теме Хоппе и читайте посты oetar'а и пр.

В-третьих, Саудовская Аравия - это не царство зла, а обычная развивающаяся страна со своей историей и большим и пестрым населением, в т.ч. христианским. О Саудии и поговорим.

Collapse )
here we are
  • ancapi

ОАЭ тебе мерещится? Что ж, смотри внимательно.

На днях либерал-коммунистическая группа Пусси Райет выложила в сеть новую "песню", где есть следующие слова в куплете:

У тебя президент – как аятОлла в Иране, а церковь у тебя как в ОАЭ

Очень жаль, что марксистские девушки в России по-прежнему совершенно не способны к самообучению и здравому смыслу (наверное, в ином случае они перестали быть марксистками? замечтался, whatever...), что уже привело их некоторых товарищей к странному поведению и неадекватному результату.

Хочется узнать, как на самом деле выглядит церковь и как живется верующим в ОАЭ?

Collapse )
Collapse )
Collapse )
crpc3
  • ancapi

Я просто оставлю это здесь

Фредерик Бастиа

Решил добавить нашим "консерваторам" поддержки со стороны, к сожалению, малочитаемого человека.Читая его некоторые работы, Я вижу в нем не только экономиста, но и прекрасного, простого философа, писавшего очень по доброму. Очень рекомендую читать этого великого человека у которого отражены многие современные либертарианские идеи!

Поступь человечества, его движение вперед может показаться некоторым поверхностным умам отступлением от всякой религиозной идеи, ибо если наука наступает, то разве не отступает Бог? И разве не видно со всей ясностью, что сфера конечных намерений сокращается по мере расширения сферы вполне естественных причин?

Несчастны люди, которые так простенько решают эту великую и величественную проблему. Нет, неверно, будто идея Бога отступает перед наступлением науки. Совсем напротив, идея Бога растет, ширится, возвышается в наших умах, когда мы обнаруживаем какую-либо естественную причину там, где ранее усматривали непосредственный, внезапный, сверхъестественный акт божественной воли, можно ли сказать, что воля эта отсутствует или безразлична? Нет, конечно. Просто-напросто воля Бога проявляет себя иначе, чем нам заблагорассудится вообразить ее проявление или не проявление, Тот или иной феномен, который мы воспринимаем как случайный, занимает свое место во всеобщем порядке вещей, и все, решительно все, даже самые, так сказать, специальные эффекты, были задуманы и предусмотрены в извечной божественной мысли. Да что там говорить! Разве идея, которую мы складываем себе о Боге, слабеет в наших головах, когда мы ясно понимаем, что каждый из бесчисленных результатов — и те, которые мы видим, и те, которых мы не видим, — имеет не только свою естественную причину, но еще и связан с бесконечным множеством причин, так что нет ни единой крупицы, частицы движения, силы, формы жизни, которая возникла бы и существовала вне совокупности всего остального?

Теперь поясним, почему мы обо всем этом рассуждаем, ведь это вроде бы далеко от наших основных исследований. Дело в том, что феномены социальной экономии тоже имеют свои непосредственные причины и тоже подчинены замыслу Провидения. В этой науке, как в физике, как в анатомии или астрономии, очень часто отрицали конечную причину и делали это потому, что причина непосредственная имела вид и характер абсолютной необходимости.

Социальный мир богат гармониями, полностью познать которые человеческий ум может, лишь возвысившись до всего комплекса причин, чтобы в них найти объяснение, и снизойдя к комплексу следствий, чтобы знать о судьбах и предназначениях всех и всяких феноменов...
crpc3
  • ancapi

Раз-разочаруйте меня

Раздражение в сообществе, по-моему, полилось уже через край.
Самое нелепое, что может быть, это споры о том, во что "правильно" верить или не верить. В этом смысле, воинственные "верующие" и "атеисты" для меня формируют единое сообщество людей - людей, которые окончательно отказались от познания реальности, а вместо этого монотонно и безуспешно занимаются внушением друг другу взаимно неприемлемых мыслительно-образных конструкций.

И фанатично верующим, и фанатичным атеистам (и, вообще, левым по известной причине), и всем остальным, кто не читал, предлагаю ознакомиться с классической статьей Сартра, отрывки из которой приведу внизу.
Всех, кто после прочтения продолжит всерьез пытаться переубеждать оппонентов в том, что "Бог" "есть", или "Бога" "нет", или "Именно наша <name> секта породила либертарианство ко-ко-ко", обещаю считать непрошибаемыми тупицами :)
Collapse )

Poll #1882714 Ну как вам?

Экзистенциализм - это обо всех.

Я дура/к и не понял/а!
1(11.1%)
Я не дура/к и понял/а!
1(11.1%)
Сартр сообщает банальности, которые я всегда знал/а сам/а
3(33.3%)
Так-так, значит, коммунистов цитируете?
4(44.4%)